Практики сепаратизма как метод утверждения женского субьекта

…true emancipation begins neither at the

polls nor in the courts. It begins in woman’s soul… Her development, her freedom,

her independence, must come from and through herself…

Эмма Голдман[10]

Мы хотим вернуть, восстановить и вновь установить власть над нашими телами, нашими умами и нашими сердцами.

Авторство неизвестно

Данная статья ставит своей целью провести нарративный анализ развития сепаратистских коллективов, проследить основные конфликтные моменты в их деятельности и показать взаимосвязь и влияние критических теорий на дальнейшие практики, исходящих как от самих участниц, так и от субьектов вне коллективов, а также последствия в случае принятия, отказа или частичного учитывания критики. 

Анализируя историю борьбы женщин за свои права,  можно заключить, что большинство активисток изначально принимали деятельное участие в движении за права человека, в антивоенном и студенческомпротесте, или в левом движении в целом. Но со временем к женщинам в этих движениях пришло понимание, что они являются старейшей угнетаемой группой, а потому не только исполняют в движении далеко не первые роли, но и не имеют доступа к реформированию старого порядка, так как новый порядок на практике тоже регулируется мужчинами.

Понимание такого хода вещей послужило причиной появления множества коллективов, использовавших в своей деятельности практику сепаратизма.

В целом, движения за права женщин можно разделить на три области:

–  экономически ориентированные (чаще всего марксистские), которые видят освобождение женщин как часть социалистической революции;

–  либеральные группы (такие как Национальная организация женщин[1]), которые работают над интеграцией женщин в главные институты общества;

–  радикальный феминизм, который сосредотачивает внимание исключительно на угнетении женщин как женщин (а не как работниц, студенток и т. д. ). Этот сегмент концентрирует свой анализ на таких институтах, как любовь, брак, секс, мужественность и женственность. Таким образом, выступая конкретно и централизованно против сексизма, а не против капитализма (и отличаясь в этом от марксистов), радикальный феминизм не придает центрального значения таким вопросам, как “равные права”, “равная заработная плата за равный труд” и другим проблемам либеральных групп [11].

Я рассматриваю сепаратизм в широком контексте как низовую практику обособления, изоляции. В отличие от сегрегации, когда отделение территории, сообщества или группы людей навязывается властью и диктуется принудительно согласно какому-либо признаку (расовому, этническому, религиозному, культурному, гендерному), сепаратизм является политическим методом борьбы угнетаемых субьектов с целью обрести автономию и\или преодолеть дискриминацию. Женский сепаратизм представляет собой акт отказа от сотрудничества, акт неучастия в патриархальных структурах.

Американская феминистка-философ Мэрилин Фрай обозначает сепаратизм какразличные виды и формы отделения от мужчин и от социальных институтов, отношений, ролей и деятельности, которые определяются мужчинами, в которых доминируют мужчины и которые работают на благо мужчин и поддержание мужских привилегий. Эта сепарация инициируется и поддерживается женщинами по их собственной воле [9].

Далее я рассмотрю ряд коллективов, которые сделали значительный вклад в развитие сепаратистских теорий, а также основную критику, направленную в их адрес.

Наиболее крупной женской сепаратистской организацией, образовавшейся в 1936 году, была испанская Mujeres Libres[2]. Ее составляли женщины-участницы рабочего движения. Они считали, что в революционном движении женскому вопросу уделялось очень мало внимания, а его актуальность в этой среде ставилась под сомнение. Как следствие, те женщины, которые настаивали на специфичности угнетения именно женщин и необходимости отдельной борьбы по его преодолению, создали самостоятельную организацию [12]. Участницы Mujeres Libres утверждали, что женщины должны самоорганизовываться отдельно от мужчин, чтобы преодолеть свое подчиненное положение и бороться против мужского протеста по отношению к женской эмансипации. Их программа строилась по той же методике реализации, что и в рабочем движении (прямое действие, информационная деятельность для вовлечения людей в революционное движение). Они настаивали на том, что частный опыт жизни женщин обязательно должен учитываться в политической деятельности.

Их практика включала несколько направлений: преодоление подчиненного положения женщин, развитие навыков, знаний и уверенности для революционн,ой борьбы, оспаривание мужского господства в организациях, которые не воспринимали женский опыт всерьез. Mujeres Libres сосредотачивали наибольшее внимание на тех проблемах, которые имеют особое значение для женщин: неграмотность, экономическая зависимость и эксплуатация, пренебрежение к здравоохранению, уход за детьми, сексуальность. Кроме того, они настаивали на том, что участие в борьбе требует от женщин внутренних изменений в самовосприятии. Женщины могут развивать и сохранять такую сознательность, только если они действуют отдельно от мужчин, в организации, созданной для защиты новообразовавшихся самоопределений. Они пытались создать условия для развития такого сознания. И наконец, они верили, что сепаратистская и независимая организация необходима, что бы бросить вызов сексизму и маскулинной иерархии в Национальной конфедирации труда (СNT) и испанскому революционному движению в целом.

Рост самосознания был важным аспектом программы Mujeres Libres. Они организовывали переговоры и дискуссионные группы, которые способствовали тому, что женщины привыкали слышать звук собственного голоса в больших аудиториях и преодолевали нежелание говорить и участвовать. Они также взяли на себя подготовку социальной составляющей каждого проекта. Группы женщин из Mujeres Libres, например, посещали заводы (для поддержки профсоюзов и поощрения женщин к активности) и давали работницам «маленькие уроки», включавшие вопросы эгалитарности в рабочем движении и потребность женщин быть более активными.

Отделение Muheres Llibres в Барселоне — Grupo Cultural Femenino — создали т.н. guarderías volantes («летающие детские сады»): женщины шли в другие дома позаботиться о детях, чтобы женщины с детьми могли посещать профсоюзные собрания. И когда матери возвращались домой, их часто встречали неформальной беседой о либертарном коммунизме и революционном движении [3]. Наличие сепаратистской организации дало участницам Mujeres Libres больше свободы для развития независимых программ, которые апеллировали к специфическим женским нуждам, а также проблематизировали вопрос женской подчиненности в обществе. Grupo Cultural Femenino настаивали на том, что женщины сталкиваются с «двойной борьбой», когда пытаются участвовать в революционной деятельности, и что лишь сепаратистские и независимые организации (которые сотрудничают и солидаризируются с другими революционными рабочими группами) могут обеспечить контекстуальность и поддержку, необходимые женщинам для уверенности в своих действиях.

Участницы считали, что мужчины в революционном движении, которые боролись за свободу, боролись лишь против внешнего мира; против мира, отрицающего желание свободы, равенства и социальной справедливости. Женщины в революционном движении, с другой стороны, были вынуждены воевать на двух уровнях. Сначала они должны бороться за свою внешнюю свободу — в этой борьбе мужчины являются их идейными союзниками с идентичными причинами. Но женщины также вынуждены бороться за свою внутреннюю свободу, которой мужчины владели веками — и эта борьба принадлежит только женщинам.

Поскольку Mujeres Libres продолжали делать акцент на взаимодействии с рабочим движением для достижения общей великой цели, то критика их деятельности  участниками этого движения была не столь агрессивна, и сепаратистская группа не подвергалась остракизму и отказу в солидарности. Позже к такого рода тактике будут апеллировать Чикагский союз освобождения женщин и марксистские группы.

Следующими широко известными и массово распространенными были феминистские сепаратистские коллективы в США в 1960-1970-ых годах [15]. Эволюция отношения к практикам сепаратизма и сами практики в этих коллективах имели в своем развитии несколько ключевых моментов.

В документе «Социалистический феминизм – стратегия для женского движения» (1972 г.) Чикагского союза освобождения женщин[3] сепаратизм характеризовался с двух сторон: как идеологическая позиция, ратующая за наиболее полное раздельное развитие мужчин и женщин, и как тактическая позиция, представляющая сепаратизм как инициативу отдельных организаций или как альтернативную жизненную практику [5]. CWLU выступали за преимущество тактики перед идеологией, аргументируя это тем, что взаимодействие исключительно женщин очень ценно и может принести им много пользы, но сепаратизм, по сути, не имеет социальной базы для обьединения большого числа женщин и отделяет их от потенциальных союзников.

Несмотря на то, что, начиная с 1990 годов, принято нераздельно связывать феминистский сепаратизм с лесбийским, ранний сепаратизм не определялся сексуальной ориентацией или лесбийской феминисткой теорией. На самом деле, призывы к отделению от мужчин были сделаны еще до того, как лесбиянки стали призывать радикальный феминизм к ответу за его гомофобию, и еще до того, как лесбийский сепаратизм разработал свою политическую стратегию действий.

В конце 1960-х радикальное феминисткое видение женских сообществ шло в связке или было синонимично с сепаратизмом. Сообщества, куда входили только женщины,    воспринимались как безопасные пространства, в которых они могли планировать и воплощать свою деятельность. Такое восприятие подразумевало, что женщины не будут вредить друг другу так, как это происходило в обществе мужского господства. Разработка этой теории делала акцент на связях между женщинами, которые должны преодолеть все другие различия между ними. Однако даже в чисто женском сообществе появились свои многочисленные дискриминируемые группы. Это были, в первую очередь, женщины-лесбиянки, которые сталкивались с откровенными гомофобными и дискриминационными действиями в своих феминистких коллективах. Ярким примером служит ситуция, сложившая в NOW, когда Бетти Фридан назвала лесбиянок, состоявших в этой организации, «лавандовой угрозой». Она видела ее в том, что ассоциация феминистского движения с лесбийством может воспрепятствовать достижению масштабных политических изменений, и что стереотипы о маскулинных мужененавистницах-лесбиянках не позволят воспринимать феминистское движение всерьез. На втором конгрессе NOW двадцать женщин в футболках с надписью «Лавандовая угроза», сфоримировавшие позже коллектив Radicalesbians, зачитывали и раздавали первое крупное заявление феминисток-лесбиянок «The Woman-Identified Woman»[4], в котором бросали вызов гетеросексизму гетеросексуальных феминисток и предлагали по-новому взглянуть на определение гомосексуальности, анализировали уничижительный взгляд общества на лесбийство, его место в феминизме, зависимость женщин от мужчин, и призывали всех женщин пересмотреть представления о том, что значит быть женщиной [13]. В этом документе также содержался ответ на вопрос об их взаимодействиях с мужчинами. Этот вопрос подразумевает, что основной проблемой являются отношения между мужчинами и женщинами. Такая адроцентричная постановка не предполагает, что сепаратизм может быть не об отношениях между мужчинами и женщинами, а между женщинами в целом, на чем акцентировали внимание Radicalesbians., Как следствие, на следующем конгрессе в 1971 году NOW приняли резолюцию, в которой признавали права лесбиянок непосредственной целью феминистского движения[5].

Общественно-выработанный дискурс лесбийского феминизма, который появился в таких эссе, как у коллектива Radicalesbians, внес некоторые изменения в феминистское понятие сепаратизма и женских сообществ. Во-первых, он обеспечил анализ сексуальной политики, в которую эффективно прописал целый сегмент женщин-лесбиянок, в определениях радикального феминизма по поводу женских сообществ. При этом он сильно подорвал самодовольство, с которым гетеросексуальные феминистки преподносили свою сексуальность и, как следствие, свою приверженность феминизму. В сущности, лесбийский феминизм привязал подавленную сексуальность к феминистским идеалам женских отношений друг с другом; в то же время он переопределил эту сексуальность для того, чтобы придать ей большее общественно-политическое значение. Лесбийское сообщество, прежде всего определившись с секусальностью, стало сообществом «естественных» антимизогиничных активисток. И выступая с дальнейшим требованием отделения от мужчин в целях следующего укрепления связей женщин между собой, лесбийские феминистки искали решение для преодоления границ между разными группами женщин, которые коренились в различиях социальной идентичности.

В то же время феминистка-сепаратистка Бонни Зиммерман замечает, что «…самая сильная позиция в лесбийской истории была сепаратистская позиция. Так что я думаю, те из нас, кто склонны иметь сильное мнение и способность озвучить его, автоматически тяготели к сепаратизму. Я имею ввиду, что я приехала в Чикаго, ища наиболее политизированные лесбийские группы. И наиболее политизированными были сепаратистские. Я бы хотела находиться среди тех, кто понимали, что быть лесбиянкой – это не только любить других женщин. Это также значит выступать против партиархата. И сепаратистки были единственными, кто говорили об этом в то время» [15].

Анализируя вышеизложенное, можно заключить что дальнейшее развитие гендерной теории породило ряд противоречий, с которыми пришлось столкнуться участницам феминистского движения. Основной акцент сместился в сторону идентичности самой женщины и властных диспозиций внутри коллективов, социальных барьеров и учитывания голоса миноритарных групп. Вопрос сексуальной ориентации и ее восприятие стали основным камнем преткновения. Но за счет расширения рамок такого конструкта как «женщина» и включения в него огромного числа участниц, а также проблематизации вопроса сексуальной ориентации, сепаратистские практики успешно продолжили свое существование.

Еще одним ключевым моментом в истории феминисткого движения, и сепаратизма, в частности, была деятельность группы Combahee River Collective. Это была организация черных феминисток-лесбиянок, просуществовавшая с 1974 по 1980 г. в Бостоне, США. В своем базовом документе «The Combahee River Collective Statement» они заявляли: «Хотя мы феминистки и лесбиянки, мы чувствуем солидарность с прогрессивными черными мужчинами и не являемся сторонницами дробления, которого требуют белые женщины-сепаратистки. Наша ситуация как черных людей требует солидарности по расовому признаку, которая, конечно, не требуется белым женщинам по отношению к белым мужчинам, если это не солидарность с рассовыми дискриминаторами. Мы боремся вместе с черными мужчинами против расизма, но в то же время мы боремся против сексизма со стороны черных мужчин. Я не считаю своим долгом, как и не считаю долгом любой другой сестры, принадлежащей к группе дискриминируемых меньшинств, разъяснять вам последствия расизма. Это не коричнево-черная проблема, это белая проблема, и пока вы сами не увидите, как расизм угнетает вас, и как мужчины используют его для того, чтобы отделить вас от ваших сестер, как они используют его, чтобы угнетать вас как женщин и как лесбиянок, до тех пор та революция, которой мы все ждем, не свершится ни мирным путем, ни каким-либо еще [6]

Кроме того, Combahee River Collective называли сепаратизм прерогативой белых женщин, так как только у них достаточно возможностей, чтобы стать сепаратистками. Они утверждали, что черные феминистки чувствуют себя отчужденными от белого феминистского сообщества, которое имеет привилегию не обращать внимания на расизм и минимизировать его; что белые феминистки могут требовать поддержки, политической энергиии, при этом не замечая о чем просят, не понимая какую цену приходится платить черным феминисткам; что их цвет кожи — это первая линия атаки на них; что для черных женщин все их идентичности существуют нераздельно.

Заявления коллектива подтолкнули феминистское движение к рефлексии следующего вопроса: может ли быть ликвидирован расизм путем искоренения дискриминации по признаку пола? Велись дискуссии о том, что расизм является искусственно созданным мужчинами различием, избавиться от которого можно лишь с концом партиархата, но этот аргумент звучал как ответ мужчин из левого движения на вопросы сексизма, и от него быстро отказались.

С другой стороны, сепаратистский лесбийский коллектив Gutter Dyke Collective заявлял, что сексизм является базой всех других «-измов», котоые продолжают самовоспроизводиться (капитализм, национал-социализм, империализм, расизм, классизм); базой для сексизма является так называемая мужественность. Участницы считали, что избавить мир от сексизма можно только путем избавления от мужчин. Но для начала нужно справиться с расовыми, национальными и классовыми различиями, которые мужчины создали между женщинами. Они верили, что женщины по своей природе изначально коллективно ориентированы[15].

Таким образом, их заявление делает скачок от социального института к биологии. Эссенциализм этого аргумента не прошел сепаратистскую критику. Но многие сепаратистки говорили, что Gutter Dyke Collective единственные среди феминисток осмелились назвать угнетателя, и поэтому смогли избежать лицемерия, присутствующего у женщин, которые отказались от такого разграничения. Так, например, радикальная феминистка-теолог Мэри Дейли заявляла: «… женщины до сих пор запуганы ярлыком «мужененавистничества», а потому некоторые ложно считают необходимым акцентировать, что они выступают против патриархата, а не против мужчин. Смелость состоит в том, чтобы быть логически последовательными, называть вещи своими именами, и признаваться себе, что мужчины и только мужчины организуют, планируют, контролируют и легитимизируют патриархат. Использование ярлыка «ненависти к мужчинам» является показателем интеллектуальных и моральных ограничений оппонента. Несмотря на все доказательства, женщин все время саркастически спрашивают, действительно ли они считают всех мужчин врагами. Этот обман настолько глубок, что женщины — даже феминистки — запуганы до самообмана, и лишь могут называть себя угнетенными, но смеют при этом назвать своего угнетателя, ссылаясь вместо этого на «силы», «роли», «стереотипы», «ограничения», «влияния». Этот список можно продолжить. Главное в том, что агент не назван — существуют только абстракции» [7].

Отдельное место в развитии сепаратизма занимает полемика с марксизмом и марксистскими организациями, идеологиями и отдельными группами. Марксисткая критика сепаратизма сводилась к предположениям, что сепаратизм определялся потребностью женщин преодолеть нехватку веры в свои силы, чтобы иметь возможность бороться вместе с мужчинами, но без подчинения им. Достигая определенного уровня экономической и политической независимости и получив достаточный опыт классового сознания, необходимость выхода за рамки «личной» борьбы на более широкий путь социалистических преобразований была очевидна для мужчин и женщин, которые считали феминизм ограниченной буржуазной формой, лишь начальной ступенью, через которую нужно перешагнуть в борьбе за социализм.

Часто задаваемым вопросом было сравнительно незначительное угнетение женщин по сравнению с проблемами расизма и империализма. Феминистский сепаратизм показал, что такая постановка вопроса отображает позицию мужского доминирования — не только из-за высокомерия, но и из-за игнорирования. Во-первых, таким образом придается вес и «измеряются» человеческие страдания, что ставит угнетенные группы в конкуренцию друг с другом. Во-вторых, вопрос совершенно не учитывает радикальный анализ революционного феминизма: капитализм, империализм и расизм являются симптомами мужского превосходства — сексизма, о чем заявляли многие феминистские сепаратистские коллективы.

Суламифь Файерстоун в своей книге «Диалектика пола» заявляла, что для женщин марксизм — как и либеральный феминизм — всего лишь реформистская мера [8]. Большая часть ее книги рассказывала о том, что марксизм рассматривает только симптомы сексизма – но не его причины — и то, что основное «биологическое» разделение труда формулирует экономические механизмы, что Маркс и пытался анализировать. Таким образом, Файерстоун утверждала, что только радикальный феминизм, с его призывом к уничтожению корней сексизма, может привести к революционным изменениям в обществе.

Однако для ранних радикальных феминисток такой акцент на выделение сексизма в качестве основного противоречия с левыми еще не означал отказ от левой проблематики. Они приняли решение «атаковать левое слева» и всегда включать антикапиталистический / антирасистский анализ в рамки своего феминизма. На этом этапе радикально-феминистское движение может рассматриваться как сепаратистское в том, что женщины сочли необходимым дистанцироваться от левых и от сексизма внутри левой среды.

Стратегия Шарлотты Банч выполняла культурную задачу, позиционируя лесбийство как важнейший компонент в борьбе против угнетения [12]. В своем анализе она использовала теоретические структуры, аргументы и дискурсивный аппарат радикального фемнизма. Вслед за ней Маргарет Смолл заявила, что лесбиянки имеют собственный базис для создания нового понимания материальных условий. По ее словам, лесбиянки состоят в других отношениях к трем материальным условиям, определяющим классовую позицию женщины репродукция, производство (домашний труд) и сексуальность. Лесбиянка не имеет «домашнего» базиса, который определяется производством новой рабочей силы и обеспечением рабочей силой мужа. Ее основные отношения с классовым обществом осуществляются в пролетарских условиях. Элемент рабского сознания, который является неотьемлемой частью гетеросексуальных женщин, теряется. Ее способность понимать условия угнетенных пролетариев гораздо больше. Она не должна работать через противоречия, создающие нахождение в рабском положении, прежде чем она может осознать факт того, что она пролетарий на передовой капитализма [14].

В то же время, когда часть из сепаратисток согласились, что отделение от мужчин и мужских ценностей является ключевым в их определении сепратизма, другие заявляли, что полное отделение невозможно, нецелесообразно и даже иногда нежелательно, поскольку даже самые богатые лесбиянки не могут позволить себе сепарироваться, и большинство сепаратисток не богаты. Женщинам, так или иначе, приходится работать, взаимодействовать с властью, государственными службами, землевладельцами, покупать продукты и т. д. Такая позиция выражала растущую критику сепаратизма, как привилегии только тех, кто имели ресурсы и могли себе это позволить. Но как ответ на такую критику материальных условий, на протяжении 1970-х женщины все чаще стали практиковать создание сепаратистского бизнеса и деловых коллективов.

Практика сепаратизма также критиковалась в то время с точки зрения “предполагаемой природымужчин и женщин. Сексизм как основное противоречие или, более специфично, в широком значении называние всех мужчин врагами, создали бинарные категории оппозиций, в то время как они должны были упростить механизм борьбы с сексизмом, что подрывало бы практику женских обьединений, которые были воспеты теориями сепаратизма. Создание бинарного другого в фигуре мужчины вынудило сепаратисток вынести конфликты за пределы практик женщин. И хотя некоторые оппозиции, с они которыми сталкиваются, действительно поступают из внешних источников, намного больше их пришло через конфликты самих участиц колективов. Тем не менее, так как бинарные структуры в сепаратистской идеологии конструируют женское поведение, не позволяющее причинять боль другим женшинам или угнетать их, поэтому не было  концептуальной структуры, которая возлагала бы ответственность за деструктивное поведение, и тем самым начала бы сложный процесс создания коалиций между разными группами женщин. Концептуализация такого процесса намного сложнее через отказ, предусмотренный отсутсвием сложности в любой бинарной оппозиции для того что бы признать что женщины имеют разные, не всегда совместимые, социальные идентичности.

В данной связи стоит также вспомнить о понятии “Другого”, сконструированном Симоной де Бовуар [1]. В своей книге она делает акцент на том, что женщина лишена субьектности, которой обладает мужчина, и что задачей феминистского движения является как раз введение женской сущности в поле репрезентации. Дальнейшее развитие этой темы у Люс Ирэгарей ставит под вопрос само поле репрезентации [2]. Таким образом, стоит поставить вопрос о связи сепаратистских практик с созданием и утверждением новой позитивной женской субьектности, в обход бинарных оппозиций, которые поддерживают иерархию властных отношений.

На постсоветском пространстве ныне действует несколько активистских феминистских политических групп, которые пытаются осуществить такую политику: Квир-группа в Москве, Чайная группа радикальных сепаратисток, Московские Радикальные феминистки, Петербургская Феминистская группа, Кризисный Центр для Женщин, Московская Феминистская Группа[6], Киевская инициатива Феміністична Офензива[7]. Существенный интерес представляет саморепрезентация этих групп, выбранная ими стратегия и практики воплощения. Дальнейшее поле для исследований включает в себя такие вопросы: насколько эти коллективы учитывают в своей деятельности предшествующую критику, какие паттерны используют, насколько учитывается опыт и контекст окружающей дейстсвительности, от кого и в какой форме ныне исходит критика их практики сепаратизма и каким образом поменялся ее предмет, субьект и обьект за последние десятиления, в чем состоит различие между перечисленными коллективами и каким образом осущестляется (если осуществляется) преемственность  практики западного феминизма на постсоветском пространстве.

Таким образом, практику сепаратизма стоит понимать не как «бегство от» – сепаратизм является шагом к формированию личной идентичности. Это не отмежевание от мира, но отделение от гетеронормативной реальности, сконструированной посредством властных иерархий, гендера и политик сексуальности. Целью сепаратизма является движение в сторону выявления сущности женской идентичности, которая определялась бы самой женщиной. Как показывает практика, дискурсивный призыв к сепаратизму находит свое отражение в женских кризисных центрах, медицинских учереждениях, кризисных линиях для изнасилованных, женских политических группах и исторических архивах, журналах и музыкальной индустрии. Хотя эти учреждения не могут быть описаны полностью как сепаратистские, их философия и практика очевидно находятся под влиянием сепаратистских теорий.

Литература

1.    Де Бовуар С. 1995. Друга стать. К.: Основи
2.    Брайдотти Р. Различие полов как политический проект номадизма// Хрестоматия феминистских текстов/ сост. Е.Здравомыслова, А.Темкина, СПб.: Дмитрий Буланин, 2000.
3.    Ackelsberg М. 1985. “Separate and equal”? Mujeres libres and anarchist strategy for women’s emancipation // Feministstudies 11, No. 1. – URL: http://libcom.org/history/%E2%80%9Cseparate-equal%E2%80%9D-mujeres-libres-anarchist-strategy-women%E2%80%99s-emancipation
4.    Bunch C. 1972. Lesbians in revolt. The Furies: Lesbian/Feminist Monthly, vol.1 (January).- URL: http://library.duke.edu/rubenstein/scriptorium/wlm/furies
5.    Chicago Women’s Liberation Union. 1972. Socialist Feminism: A Strategy for the Women’s Movement. Hyde Park Chapter. – URL:http://library.duke.edu/rubenstein/scriptorium/wlm/socialist/
6.    Combahee River Collective. The Combahee River Collective Statement.- URL: http://circuitous.org/scraps/combahee.html
7.    Daly M. 1979. Gyn/Ecology: The Metaethics of Radical Feminism Publisher: Women’s Press.– URL: http://openlibrary.org/books/OL1889451M/Gyn_ecology
8.    Firestone S. 2003.The Dialectic of Sex: The Case for Feminist Revolution. Farrar Straus Giroux
9.    Frye M. 1997. Some Reflections on Separatism and Power // In Feminist Social Thought: A Reader/ Ed. by Diana Tietjens Meyers. New York: Routledge. – URL: http://www.feminist-reprise.org/docs/fryesep.htm
10.     Goldman E. 1911. Anarchism and Other Essays. Second Revised Edition. New York & London: Mother Earth Publishing Association. – URL: http://www.marxists.org/reference/archive/goldman/works/1906/tragedy-women.htm
11.     Morgan R. 1997. Sisterhood is powerful: an anthology of writings from the women’s liberation movement. Vintage Books
12.     O’Carroll A. 2005. Mujeres Libres: Women anarchists in the Spanish Revolution // Workers Solidarity No 54. Retrieved September 27.– URL: http://flag.blackened.net/revolt/ws98/ws54_mujeres_libres.html
13.     Radicalesbians. 1970. The Woman-Identified Woman. Pittsburgh: Know, Inc.- URL: http://library.duke.edu/rubenstein/scriptorium/wlm/womid/
14.    Small M. 1975. Lesbians and the Class Position of Women // Lesbianism And The Women’s Movement/ Ed. by Myron and Bunch. Baltimore: Diana Press
15.     Shugar D.R. 1995. Separatism and Women’s Community. University of Nebraska Press.: Lincoln, NE. – URL: http://www.questia.com/PM.qst?a=o&d=98865077


[1]           National Organization of Women (NOW) — Национальная организация женщин. http://www.now.org/

[2]           Свободные женщины (исп.)

[3]           Chicago Women’s Liberation Union; далее CWLU

[4]           Перевод данного термина является весьма сложной задачей. Ниже приводятся несколько вариантов, которые, по моему мнению, более полно отображают суть: женщина опознанная/выявленная женщиной; женщина, выявленная/опознанная как женщина; женщина, идентифицирующаяся с женщинами.

[6]           Равноправка (http://ravnopravka.ru) была основана в 2008 году и задумывалась как одна из закрытых женских групп роста самосознания, где участницы «лицом к лицу» могли бы обсуждать женский опыт и проблемы гендера. Изначально существует по принципу сепаратизма.

[7]           Феміністична Офензива (https://ofenzyva.wordpress.com/) сформировалась в Киеве в 2011 году и  через полгода своей активной деятельности приняла принцип сепаратизма. Только женщины могут быть участницами группы и принимать решения методом консенсуса. В то же время группа акцентирует внимание на том, что солидаризируется и открыта к взаимодействию с другими феминистски настроенными коллективами и организациями.

 Ира Гниль

Цей запис був оприлюднений у Uncategorized. Додати в закладки постійне посилання.

Залишити відповідь

Заповніть поля нижче або авторизуйтесь клікнувши по іконці

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out / Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out / Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out / Змінити )

Google+ photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google+. Log Out / Змінити )

З’єднання з %s